Прочитала книгу "Оправдание Острова" Водолазкина.
Оказалась очень своевременной. Мне захотелось поделиться с вами цитатами оттуда.
На ненависти не построить ничего доброго, ибо ненависть зыбка, как песок, и все стоЯщее на ней рассыпается.
Ее (человеческую природу) непросто изменить у человека, но она легко меняется у людей. Довольно лишь собрать их вместе, и они будут послушны. В толпе нет отдельных воль, у нее есть лишь общая воля, которой можно управлять.
Гражданская война начинается обычно непросто, но, начавшись, идет уже с особым ожесточением.
— Чему учит долголетие?
— Учит тому, что все повторяется — в том или ином виде. — Учит ждать бед – их так много... В юности этого не понимаешь. А в какой-то момент становится страшно жить.
— И чем дальше, — замечаю, — тем страшнее. Старческое слабоумие – не защита ли это? Не милость ли?
Жили по-разному, а безмолвствуют одинаково.
Жесткие идеи имеют свойство захватывать умы.
Подобно тому, как выветриваются горные породы, а острые скалы стачивают волнами, империи разрушаются текущим временем. Движение времени волнообразно. Сколько же раз нужно ему накатить, чтобы обломок скалы стал камнем-кругляшом?
Вопрос избыточен, ибо сколько раз надо, столько и накатит: оно, время, терпеливо. Ему, времени, спешить некуда. Это нам свойственно спешить...
Паровоз делает путь удобнее, но сами путники не становятся лучше.
Настоящее проигрывает будущему, как реальность фантазии. И тут бессмысленны уговоры: будущее обладает безграничными ресурсами. Это потом его можно сравнить с настоящим, только смысла в этом уже нет. Поздно.
Не подобны ли саранче те люди, что растворяют свою волю в воле толпы и пропадают без вести в волнах житейского моря?
— Бывают случаи, когда государство не в силах защитить закон. В этих случаях государство можно только одно – отойти в сторону и не проливать ненужной крови. Мятеж не в стране – он в душах, и там армия не сможет одержать победу.
Чувства и мысли надлежит пребывать в гармонии, чтобы друг друга сдерживать. Если одна из составляющих потеряна, жди великих несчастий.
Что за время такое? — спросил меня в тот вечер Парфений. — Они любят и ненавидят идеи. Не людей.
— И непонятно, что этому можно противопоставить, — сказала я. — Наказание? Другие идеи?
— Я думаю, терпение.
— От нас ждут практических мер.
Он положил мне руки на плечи:
— Как ни странно, терпение мне и кажется самой практической мерой.